Реконсолидацию памяти под ТМС проверяли всего пять раз
- Авторы систематического обзора по стандарту PRISMA-2020 нашли всего пять исследований на людях, где транскраниальную магнитную стимуляцию (ТМС) применяли вместе с реактивацией памяти: три – по памяти страха, одно – по эпизодической памяти, одно – по процедурной.
- В этих пяти работах использовали только два вида стимуляции – низкочастотную ритмическую ТМС (1 Гц) и продолжительную тета-берст-стимуляцию, а основной мишенью в большинстве случаев была дорсолатеральная префронтальная кора.
- Постретривальная стимуляция префронтальной коры была связана со снижением физиологического проявления страха, а в исследованиях со строгим дизайном – и со снижением его возврата; при эпизодической памяти она была связана с улучшением отсроченного воспроизведения, при процедурной – блокировала офлайн-изменение памяти.
- Дизайн четырёх исследований из пяти подтверждал именно эффект реконсолидации, а не более общую модуляцию памяти; пятое, ближе всего к клинике по дизайну, дало нулевой результат.
Пять. Столько исследований на людях нашли авторы систематического обзора, объединивших транскраниальную магнитную стимуляцию (ТМС) с процедурой реактивации памяти. Протокол обзора заранее зарегистрирован в PROSPERO, поиск шёл по PubMed, Scopus и Web of Science без ограничения по дате. Из пяти работ и предстоит собрать картину: какую именно память стимулировали, чем и с каким результатом.
Пять исследований, два вида стимуляции, одна мишень
Три исследования касались памяти страха, одно – эпизодической памяти, одно – процедурной. Поиск не сужали по типу памяти заранее. Значит, три системы против одной отражают то, как реально распределены публикации на стыке ТМС и реактивации памяти, а не выбор рецензентов.
Что связали со стимуляцией в каждой системе памяти
Экспериментаторы применяли только два вида стимуляции: низкочастотную ритмическую ТМС (1 Гц) и продолжительную тета-берст-стимуляцию. Основной мишенью почти везде была дорсолатеральная префронтальная кора, и лишь в процедурном исследовании стимулировали первичную моторную кору. При памяти страха постретривальная стимуляция префронтальной коры была связана со снижением её физиологического проявления, а в исследованиях со строгим дизайном – и со снижением возврата страха. При эпизодической памяти стимуляция правой префронтальной области была связана с улучшением отсроченного воспроизведения. При процедурной памяти стимуляция во время реактивации блокировала последующее офлайн-изменение памяти. Четыре работы из пяти дали методологически сильное подтверждение именно эффекта реконсолидации: явную реактивацию, контрольные условия, отсроченное тестирование. Риск смещения оценивали по шкале RoB 2, и он колебался от низкого до высокого – чаще всего подводили отчётность о рандомизации и заранее не описанный план анализа.
Исследование ближе всего к клинике не подтвердило эффект
Пятое исследование стоит особняком. Его дизайн авторы обзора назвали самым близким к клинике – и именно оно дало нулевой основной результат. Это не повод отбросить работу как неудачную: чем строже условия приближены к реальной практике, тем труднее эффекту реконсолидации проявиться на фоне остальных факторов. Пяти разнородных по методике, системе памяти и мишени исследований недостаточно, чтобы говорить о готовой технике. Для специалиста, который следит за нейромодуляцией и памятью, это лабораторное направление на раннем этапе: применять его в практике пока не на чем.
Даже исследование с самым близким к клинике дизайном не подтвердило основной эффект реконсолидации памяти под ТМС.
Обзор не включает собственную выборку пациентов и обобщает всего пять исследований, разнородных по методике, системе памяти и мишени стимуляции. Риск смещения в них колебался от низкого до высокого, чаще всего страдали отчётность о рандомизации и заранее заданный план анализа.