Плохой сон по опроснику шёл вместе с бредом и галлюцинациями, а с суицидальностью его не сравнивали
- В Уфе 390 стационарных пациентов с параноидной шизофренией один раз, на 14–21-й день госпитализации, заполнили Питтсбургский индекс качества сна (PSQI). Больше 5 баллов набрали 230 человек (59%). Авторы называют это инсомническими нарушениями, но диагностических критериев инсомнии (сколько ночей в неделю, сколько месяцев) не применяли.
- Чем хуже сон по PSQI, тем выше баллы по пунктам «Бред» (r = 0,126, p = 0,013), «Галлюцинаторное поведение» (r = 0,179, p < 0,001) и «Подозрительность» (r = 0,132, p = 0,01). Значимой корреляции оценки сна с суммой негативной подшкалы PANSS не нашли (r = -0,044, p = 0,388).
- Интенсивность суицидальных мыслей коррелировала с галлюцинаторным поведением (r = 0,138, p = 0,006) и подозрительностью (r = 0,12, p = 0,017). У 74 пациентов (19%) с суицидальной попыткой в анамнезе балл по пункту «Бред» составил в среднем 3,59 против 2,91 у остальных 316 (p < 0,001).
- Оценку сна с суицидальными мыслями и попытками не сопоставляли ни в одной из пяти таблиц. Пациентов обследовали один раз, поэтому это корреляции в одной точке: что чему предшествует и что чем вызвано, по ним не сказать.
На обходе врач спрашивает, как пациент спал. Человек с бредом преследования может ответить, что не спал вовсе: сторожил дверь. Тот, кто слышит голоса, может сказать, что они не давали уснуть. Гашкаримов и соавторы задали тот же вопрос, только в форме опросника. Питтсбургский индекс качества сна один раз заполнили 390 пациентов Республиканской клинической психиатрической больницы в Уфе, все с параноидной шизофренией и все на 14–21-й день госпитализации.
Участникам было от 18 до 60 лет, в среднем 40,8 года. Не включали людей с зависимостью от психоактивных веществ, кроме никотина, с другими психическими расстройствами и с обострением тяжёлого соматического заболевания. Антипсихотики к моменту опроса получали все. Какие и в каких дозах, в статье не сказано. Сон оценивали только самоотчётом, без дневника, актиграфии и полисомнографии. Суммарный балл выше 5 авторы называют клинически значимыми инсомническими нарушениями. В PSQI учтены и частота нарушений сна за последний месяц, и дневная дисфункция, но не диагностические критерии инсомнии: сколько ночей в неделю и сколько месяцев подряд человек плохо спит. Диагноз инсомнии в статье не упоминается. Порог превысили 230 человек.
Затем оценку сна по PSQI сопоставили с каждым пунктом шкалы PANSS. Чем хуже сон по опроснику, тем выраженнее бред, галлюцинации и подозрительность. Коэффициенты Спирмена: «Бред» 0,126, «Галлюцинаторное поведение» 0,179, «Подозрительность» 0,132, сумма позитивной подшкалы 0,159, все при p не выше 0,013. С негативными симптомами значимой корреляции не нашли ни по одному пункту. Депрессия по шкале Калгари, в отличие от сна, коррелировала и с позитивными, и с негативными симптомами, сильнее всего с пассивно-апатической социальной отгороженностью (r = 0,366).
Суицидальность оценивали двумя способами. Интенсивность суицидальных мыслей определяли отдельной подшкалой Колумбийской шкалы. Она коррелировала с галлюцинаторным поведением (r = 0,138), подозрительностью (r = 0,12), эмоциональной отгороженностью (r = 0,117) и пассивно-апатической социальной отгороженностью (r = 0,147). Попытку устанавливали по интервью и медицинской документации. Хотя бы одна была у 74 человек. Балл по пункту «Бред» у них выше: в среднем 3,59 против 2,91 у остальных 316.
В названии статьи суицидальные и инсомнические проявления стоят через запятую. В таблицах же сон, депрессию, суицидальность и тревогу сравнивали только с симптомами психоза, каждый показатель по отдельности. И сон, и суицидальные мысли связаны с двумя общими пунктами: галлюцинаторным поведением и подозрительностью. С этими же пунктами коррелировала и тревога по шкале Гамильтона (r = 0,203 и 0,146). Значит, по симптому, общему для трёх показателей, нельзя судить, как они связаны друг с другом. При корреляциях порядка 0,12–0,18 с общим пунктом связь между двумя показателями может быть почти любой, в том числе нулевой. Связь сна с суицидальностью в этих данных не измерена. Отрицательным результатом это тоже не назовёшь: такого анализа просто нет.
Обследовали один раз, так что речь идёт о связи. Авторы сами пишут, что по срезу нельзя судить о причинах и нужно продольное наблюдение. В обсуждении они предполагают, что плохой сон усиливает позитивные симптомы через нарушенную регуляцию дофаминергической и серотонинергической передачи. Это гипотеза со ссылками на чужие работы, в своих данных её не проверяли. Обратное направление, от тяжёлого психоза к плохому сну, авторы тоже допускают.
Последней фразой статьи авторы предлагают систематически выявлять и лечить все четыре явления, в том числе чтобы снизить риск суицидального поведения. Это рекомендация, а не результат.
И сон, и суицидальные мысли в этой работе связаны отчасти с одними и теми же симптомами психоза, но друг с другом их не сравнивали.
Пациентов обследовали один раз, в одной больнице, период набора не указан. Сон оценивали одним опросником самоотчёта, без дневника сна, актиграфии и полисомнографии. Источник порога PSQI выше 5 в статье не указан; это граница плохого сна, а не диагноз. Все пациенты уже получали антипсихотики, препараты и дозы не приведены; авторы признают, что терапия могла изменить и симптомы, и оценку сна. Многомерных моделей и поправок на возраст, пол и лечение нет, пациентов без шизофрении для сравнения не брали. Коэффициенты корреляции для сна не превышают 0,18. Аннотация расходится с таблицами как минимум дважды в том, что касается сна и суицидальных мыслей. Для сна в ней не упомянута подозрительность, хотя в таблице 1 её корреляция с оценкой сна значима (p = 0,01). Для суицидальных мыслей не упомянута эмоциональная отгороженность, значимая в таблице 3 (p = 0,021). Числа в заметке приведены по таблицам. Оценку сна с суицидальными мыслями и попытками не сопоставляли. Вывод авторы обобщают на всех больных параноидной шизофренией, хотя выборка взята из одного стационара на 14–21-й день госпитализации.