Инженерное решение в одной точке снизило число случаев по городу вдвое

48 смертей в результате самоубийства пришлись на одно городское сооружение за пять лет и три месяца. За следующие семнадцать с половиной лет там произошли две. Между этими периодами на сооружении появилось инженерное решение: его строили с апреля 2002 по июнь 2003 года, и с тех пор оно работает само, без персонала и без отбора людей.

До него эта точка давала около девяти смертей в год. На неё приходилась половина всех случаев такого рода в городе и 4% всех самоубийств в нём.

Sinyor и соавторы (Sunnybrook Health Sciences Centre, Университет Торонто) взяли сплошной массив: все смерти в результате самоубийства в Торонто с апреля 1998 по декабрь 2020 года по материалам коронерской службы провинции Онтарио. Это 5 219 случаев, из них 303 интересующего типа. Главным показателем авторы сделали не счёт на объекте, а квартальное число таких случаев по всему городу. Счёт на одной точке не отличает предотвращённую смерть от перенесённой в другое место.

Пуассоновская регрессия прерванного временного ряда с точкой разрыва в июле 2003 года дала разовый сдвиг уровня по городу на 49% вниз: IRR 0,51 (95% ДИ 0,30–0,86; p < 0,05). В грубой модели IRR составил 0,47 (95% ДИ 0,30–0,75; p < 0,01). Модель учитывала сезон, безработицу в Онтарио, индекс потребительских цен и население города как знаменатель. Допущения выдержаны: автокорреляция p = 0,86, сверхдисперсия p = 0,60.

Дальше авторы проверяли, вернулся ли уровень назад и куда сместились случаи. Наклон ряда после июля 2003 года остался ровным: IRR 0,99 (95% ДИ 0,96–1,03). Число смертей всеми прочими способами в тех же кварталах не изменилось ни сразу (IRR 1,04; 95% ДИ 0,90–1,20), ни на длинном горизонте (IRR 1,00; 95% ДИ 0,99–1,01). Ранняя работа этой же группы на четырёх годах наблюдений переход на другую точку того же рода находила; на семнадцати годах его нет.

Контрольные города той же провинции разошлись между собой. В Гамильтоне IRR составил 1,17 (95% ДИ 0,44–3,43). В Оттаве он составил 0,50 (95% ДИ 0,26–1,01), и это снижение того же порядка там, где мера подействовать не могла. Порога значимости оно не достигает, но авторы сами вносят его в ограничения и допускают остаточное искажение. Причинность они не доказывают и пишут об этом прямо: с полной уверенностью утверждать, что конструкция предотвратила смерти в городе, они не могут, а правдоподобие обосновывают соображениями Брэдфорда Хилла, а не дизайном.

Оттуда же и оценка «более 150 сохранённых жизней». Её получили умножением: около девяти смертей в год на 17,5 года. За ней стоит допущение, что смерть, не случившаяся на объекте, не случилась вообще. Подсчитанных случаев за ней нет.

Устройство самой меры стоит отдельно от её чисел. Она ничего не предсказывает. Ей не нужны ни оценка риска, ни порог, ни решение о конкретном человеке, и она не требует, чтобы кто-то попал в поле зрения службы. Адресована она точке пространства, а не списку имён, и поставлена один раз. Авторы предлагают органам власти рассматривать конструктивные решения там, где такие случаи происходят часто.

За 23 года в городе менялись состав населения, городская культура и доступность психиатрической помощи; ни одна из этих величин в модель не вошла. Стоимость меры не считали, психическое состояние умерших и их обращения за помощью не изучали, другие программы, работавшие в городе в те же годы, не учитывали. Такие точки, где случаев достаточно для подобного анализа, авторы называют редкими и в мире.