Российские данные о комплексном ПТСР и диссоциация, которую в них не измеряли

Международный опросник травмы – инструмент, которым операционализируют диагноз комплексного посттравматического стрессового расстройства по МКБ-11. Сотрудники Московского государственного психолого-педагогического университета применили его к 614 взрослым, треть из которых живёт в Бердянске, Донецке или Мариуполе. Работу стоит прочитать ради того, что в ней подсчитано, и перечитать ради того, чего в ней нет.

Что измеряли и кто проводил обследование

Сбор данных вёлся через сетевые формы методом снежного кома в 2024 и 2025 годах. Участников 614, возраст от 18 до 77 лет, среднее 34 при стандартном отклонении 12. Из них 205 человек живут в Бердянске, Донецке или Мариуполе и отнесены к группе прямой вовлечённости в военный конфликт, 409 – к группе косвенной. Женщин в выборке 89%: 84,9% в первой группе и 91,7% во второй. По возрасту группы не различались: t(612) = 1,85, p = 0,06.

Все заполнили русскоязычную версию Международного опросника травмы. Она адаптирована и валидизирована М.А. Падун, Ю.В. Быховец, Н.Н. Казымовой и Ю.Е. Ченцовой-Даттон в 2022 году на неклинической выборке. К ней добавились методика посттравматического роста, тест жизнестойкости, шкала устойчивости идентичности, опросник аутентичности и COPE-30. Никого из участников не осматривал клинический специалист. Не было ни клинической беседы, ни порогового значения, установленного специалистом, ни диагноза. Это стоит удержать в памяти, потому что полученные проценты станут цитировать без этой оговорки.

Кластерный анализ по методу k-средних, выполненный по шкалам опросника (ПТСР, нарушения Я, комплексное ПТСР) вместе с показателями роста, разделил выборку на четыре профиля. Авторы назвали их дисфункциональным (115 человек), нормативным (126), трансформационным (223) и диалектическим (150). Работу подготовили М.А. Одинцова, Н.Ю. Стовбун и Н.П. Радчикова из Московского государственного психолого-педагогического университета вместе с В.П. Гребенщиковой из Азовского государственного педагогического университета им. П.Д. Осипенко; статья опубликована в открытом доступе, массив данных депонирован.

Близость к конфликту не стала разделительной линией

Доля дисфункционального профиля по обе стороны границы вовлечённости оказалась почти одинаковой: 38 человек из 205 при прямой вовлечённости (18,54%) и 77 из 409 при косвенной (18,83%). Связь вовлечённости с профилем в целом достигла статистической значимости, хи-квадрат = 8,74, df = 3, p = 0,033, однако обеспечила её другая ячейка таблицы. Диалектический профиль, в котором высокие показатели роста сочетаются с высокими показателями ПТСР, нарушений Я и комплексного ПТСР, охватил 64 человека из 205 при прямой вовлечённости (31,22%) против 86 из 409 при косвенной (21,03%).

Возраст разделил профили гораздо резче. Среди 267 участников 30 лет и моложе в дисфункциональный профиль вошли 74 человека (27,72%), среди 347 участников 31 года и старше – 41 человек (11,82%): хи-квадрат = 42,07, df = 3, p < 0,001. Это одномоментное упорядочение групп, а не свидетельство того, что возраст кого-либо защищает.

Одна находка заслуживает внимания практикующего специалиста. 130 участников не смогли назвать внешнее событие и написали вместо него «потеря себя», «пустота внутри себя», «чувство инаковости». Из этих 130 человек 35 попали в дисфункциональный профиль. Эту цифру стоит прочитать внимательно, потому что сама статья читает её иначе. Приведённые в таблице 26,92 % – это 35 из 130 не назвавших внешнего события; в тексте же статьи та же величина описана как доля дисфункционального профиля, а это было бы 35 из 115, то есть 30,43 %. Честный документ здесь – таблица, и речь идёт о наибольшей доле, которую дисфункциональный профиль набрал из какой-либо категории травматических событий. Дисфункциональная группа показала и самую низкую жизнестойкость: 30,2 ± 13,1 против 53,4 ± 9,4 в трансформационной группе, F = 133,4, p = 0,0001.

Чего в опроснике нет

Комплексное ПТСР по МКБ-11 складывается из посттравматического стрессового расстройства и трёх групп нарушений самоорганизации: расстройства регуляции аффекта, негативного представления о себе и трудностей в отношениях. Деперсонализации, дереализации и диссоциативной амнезии среди них нет, и в Международном опроснике травмы нет пунктов, которые о них спрашивают. Поэтому эти данные, собранные аккуратно и опубликованные открыто, не сообщают ничего о распространённости диссоциативных симптомов у населения, затронутого вооружённым конфликтом. Как не сообщит о ней и любой другой массив, собранный тем же способом.

Отсюда практический вывод для читателя, которому в этом году покажут очередной процент. Если коллега приводит цифру по комплексному ПТСР на российской выборке, инструментом почти наверняка был Международный опросник травмы, способом почти наверняка был самоотчёт, а диссоциация почти наверняка не измерялась. Это не делает 115 человек из дисфункционального профиля менее реальными. Они сообщили о низкой жизнестойкости, низкой самооценке и сниженной осознанности; среди них непропорционально много молодых и тех, кто не сумел назвать произошедшее. Показатель самоотчётной методики не является диагнозом. Но он и не пустое место.

В практике это означает одно. Если нужно понять, есть ли у пациента диссоциация, лежащий перед вами опросник травмы об этом, скорее всего, не скажет. Спрашивайте прямо, в беседе: о выпадениях времени, о взгляде на себя со стороны, о том, что комната становится плоской и ненастоящей. И решайте, что меняет полученный ответ.